Впервые уникальные материалы, легшие в основу канонизации митрополита Димитрия, доступны широкой аудитории. Подлинное дело об обретении и открытии мощей св. Димитрия хранится в Российском государственном историческом архиве. Оно начато 17 октября 1752 года — вскоре после обнаружения нетленных останков — и закончено 14 марта 1763 года — спустя 6 лет после канонизации святого. Все эти годы под присягой записывались случаи чудесной помощи и исцелений по молитвам к святителю.
Обширные выдержки из дела об об обретении и открытии мощей святого Димитрия печатались лишь однажды — в разных выпусках «Ярославских епархиальных ведомостей» за 1872 — 1880 годы. Впервые эти отдельные публикации собраны воедино и представлены на нашем сайте.
В данном разделе представлены материалы, относящиеся непосредственно к истории погребения, обретения мощей ростовского митрополита и их первые освидетельствования с составлением подробного акта. Безусловный интерес представляет и работа, которая была проделана комиссией по поиску лиц, получивших помощь и исцеление по молитвам к еще не прославленному в лике святых митрополиту Димитрию, живших в разных городах и весях.
Сохранена орфография и сокращения публикаций, с которых набирался текст.
Кончина святителя Димитрия
«Се грядут в Ростов две гостьи: Царица небесная и царица земная; только я уже видеть их здесь не сподоблюся, а надлежит к принятию оных готову быть тебе казначею».1 Так высказал свое распоряжение святитель Димитрий казначею своего дома иеромонаху Филарету после того как он услышал весть о скором принесении в Ростов иконы Божией Матери из монастыря Толгскаго и о имеющем совершиться прибытии из Москвы в Ростов вдовствующей государыни, царицы Параскевы Федоровны.2 В этих словах св. Димитрия, полных дивной прозорливости, мы можем, не стесняясь ничем, видеть прямое предсказание святителя о близкой кончине его земной жизни. Повидимому ничто не предвещало такой скорой смерти митрополита, ни лета, ни состояние его здоровья. Он постоянно занимался своими делами и не мог быть назван безнадежно больным. За три дня до своей кончины митрополит начал явно изнемогать; открылись у него сильные припадки кашля. Октября 26 числа, в день своего тезоименитства, он хотя и с большим трудом, сам совершал Божественную литургию и занимался с бывшими в тот день гостями. Последний день своей земной жизни 27 октября он тоже не ложился в постель и был на ногах, даже сделал визит того дня к монахине Варсонофии Козинской3 по ея усиленной просьбе, навестив в ее сопровождении одного архимандрита, а ночью на 28 число октября он тихо скончался. Смерть его последовала 1709 года на 58 году от рождения. И так проречение св. Димитрия о себе самом в точности исполнилось. Угодник Божий не хотел дать покоя своему ослабевшему организму и в последния минуты своего земнаго существования. Вечером 27 октября он отпустил из своих покоев певчаго, который особенно трудился в переписывании его сочинений, потом всем своим служителям приказал идти на покой; а сам, затворившись в особой комнате, на коленах провел всю последнюю ночь земнаго бытия в горячей молитве к Господу неба и земли. Во время такой предсмертной молитвы последовала тихая кончина праведника, и душа его оставила многомятежный мир сей, отлетев в селения горния, в содружество блаженных духов, в обители света и блаженства.
Утром 28 дня октября три отдельные удара в двухтысячепудовой колокол Ростовскаго соборнаго храма передали всем жителям осиротелаго Ростова горестную весть о кончине мудраго и добродетельнаго архипастыря. Сразу все поняли, что значили эти три необычные удара и поспешили в митрополитский дом. Мужчины, женщины, старцы, дети всех званий и состояний, будто званные на великое зрелище, стремились, перестигая друг друга, к покоям святителя, и здесь горьким и неутешным плачем выражали свою глубокую скорбь о кончине любимаго архипастыря. Всеобщее смятение увеличилось от другаго особеннаго обстоятельства. К половине того дня жители города ожидали прибытия к ним царицы Параскевы Федоровны с ея тремя Августейшими дочерьми4; со смертию митрополита некому было торжественно встретить и с подобающею честию принять высоких путешественниц. Вдовая государыня желала поклониться Толгскому чудотворному образу Божией матери. Но как осень 1709 года была непостоянная и сырая и дороги от долговременнаго ненастья испортились до невозможности; то государыня приказала перенести образ Богоматери в Ростов и здесь решилась ожидать принесения желаемой святыни. При стечении стечении столь важных нечаянных событий глубокая скорбь Ростовцев казалась им тем более тяжкою. В самом деле высокая путешественница с тремя своими дочерьми прибыла в Ростов того же 28 дня октября по окончании поздней литургии. Узнавши печальную весть, царица не менее Ростовцев скорбела и сокрушалась о великой утрате не Ростова только, а всей церкви Русской. Немедленно распорядилась она отслужить по усопшем панихиду собором собравшагося духовенства, потом отправилась с дочерьми на сретение Царицы небесной, шествовавшей к Ростову в лике своего благодатнаго образа, сретила оный, лобызала и поклонилась пред ним и, поставивши его в Ростовском Успенском соборе, туда же приказала вынести гроб святителя. Здесь она отправила вторичную панихиду собором священнослужителей о упокоении души усопшаго и на третий день после своего прибытия благополучно отправилась в обратный путь к Москве, постоянному месту своего пребывания.
Между тем духовныя власти Ростова отправили в Московский монастырский Приказ донесение о смерти митрополита и вместе с ним духовное его завещание и дожидались оттуда начальственнаго распоряжения. Время становилось холодное; оно дозволяло медлить преданием земле тела умершаго. Дано было знать в город Рязань тамошнему митрополиту Стефану, другу Димитриеву; оба равно благочестивые и ревностные к развитию духовнаго просвещения, они положили между собою дружеский завет-погребсти друг друга тому из них, кому даст Господь пережить кончину другаго и долее оставаться в живых. Московский монастырский приказ не замедлил ответом. Согласно завещанию покойнаго, он приказал погребсти его в Ростовском Яковлевском монастыре. Для сего предписывалось выкопать могилу в соборной церкви означеннаго монастыря на правой стороне в углу у южной и западной стен храма, выстлать оную камнем, гробницу сделать каменную же и таким образом сокрыть в земле останки умершаго святителя. Только распоряжение Приказа не было исполнено в точности, могила не была выстлана камнем и тем более не был приготовлен каменный саркофаг.5 Неизвестно впрочем, какия причины произвели подобное отступление от начальственнаго распоряжения Приказа. Мы не хотим утверждать, чтобы это случилось по невнимательности или небрежности к своему делу монастырских властей; такое холодное отношение к своей обязанности было бы непростительно. Может быть в Ростове не было в то время разумеющих дело мастеров; мастеровые люди, как то: каменщики, маляры, штукатуры и камнетесы и доселе все родом из крестьян, находом являются в города в весеннее время, работают там весну, лето и первый месяц осени, а в октябре расходятся по селам и деревням. При внезапном требовании на таких людей в глубокую осень, нельзя было тогда найти их ни за какия деньги. Или бедность монастырская не дозволила затратить значительныя деньги на устроение каменной гробницы, так как после умершаго святителя не осталось на его погребение ни одной копейки, что он сам лично засвидетельствовал в своем духовном завещании. Думать надобно, что настоятелю Яковлевскаго монастыря было вполне известно единодушное желание граждан Ростова и всего монашествующаго и белаго духовенства – погребсти святителя в Ростовском кафедральном соборе; оно и остановило в самом начале работы по приготовлению для умершаго приличной усыпальницы в предназначенном месте. Действительно, лишь только прибыл в Ростов Рязанский митрополит Стефан, все духовныя и светския власти города обратились к нему с просьбою – погребсти святителя в соборном храме. Может быть и сама государыня, недавно бывшая в Ростове, находила кафедральный соборный храм более приличным местом для погребения знаменитаго иерарха и в таком же смысле высказывала свое мнение. Но митрополит Стефан не решился изменить волю святителя Димитрия не смотря ни на какия, по видимому, уважительныя заявления. Стефан сказал всем просителям: «понеже святитель Димитрий при самом еще в Ростов на престолоправление вступлении, будучи первее в Яковлевском монастыре сам избрал себе здесь место к погребению Духом Святым глаголя: сей покой мой, в век века здесь вселюся; то как же я осмелюсь переменить такое изволение святителя?»6 В виду опущеннаго времени он наскоро приказал разобрать церковный пол в главной церкви Яковлевскаго монастыря и выкопать могилу. Сделали деревянный обруб из сырых бревен, вложили его в ископанную могилу и здесь навечно поставили гроб святителя 25 ноября 1709 года, не смотря на бедность и убожество приготовленной ему усыпальницы. Так распорядились люди в приготовлении места упокоения для смертных останков благочестиваго иерарха (по своим разсчетам и суждениям); но премудрый промысл Божий и в ошибках, допускаемых людьми, незримо и неизменно устроял свои таинственныя определения.
В делах человеческих нередко являются дела Божии
Со времени смерти и погребения святителя Димитрия истекал сорок третий год, как началось по монастырю самое обыкновенное дело, поправка опустившагося церковнаго пола. Обстоятельства того времени представлялись в следующем виде. Яковлевский монастырь был тогда приписным к Ростовскому митрополитскому дому. Управителем его был некто игумен Геннадий; он же состоял и экономом митрополитскаго дома. Геннадий заметил, что в церкви Зачатьевской7 в том месте, где погребен святитель Димитрий и где на верху стояла деревянная гробница, пол опустился, чугунныя плиты тряслись; от этого являлась опасность падения всего пола, весьма возможная и чрезвычайно опасная при многочисленных собраниях богомольцев. Боясь за себя и за других, Геннадий 18-го числа сентября 1752 года донес об этом бывшему митрополиту Арсению. Владыка отнесся к сему делу с полным вниманием и осмотрительностью. Дозволяя передвинуть гробницу на другое место и разобрать пол, Арсений велит осмотреть все место под полом, дознать причину оседания пола, высказать свои соображения к исправлению ветхости и о том снова предложить ему. Сентября 19 дня 1752 года игумен Геннадий представил второе донесение по этому делу к митрополиту Арсению. В донесении он объявляет, что под разобранным полом каменнаго свода над гробом совсем нет. Вместо того была сделана большая насыпь земли и песку, но и та осела и образовала в середине углубление. Когда вынесли насыпную землю, внизу осмотрели весьма согнивший деревянный обруб, сделанный из толстых бревен. Сверх того были положены на обруб толстыя доловыя бревна и засыпаны землею.8 От тяжести сделанной насыпи и последовавшаго согнития бревен, они преломились и опустились в самый обруб и засыпали гроб святителя. Геннадий прибавил в донесении, что нельзя исправить церковнаго пола не вынявши предварительно согнившаго обруба. Того же 19 сентября митрополит Арсений выслушав донесение, приказал разобрать согнивший обруб, землю всю выбрать вон и снова доложить ему о сем деле.
Двадцать перваго сентября 1752 года игумен Геннадий представил третье донесение Арсению, где уже сказано нечто о самом святителе Димитрии. По тщательном очищении земли и разобрании переломленных бревен, оказалась крышка гроба св. Димитрия; она тоже разломлена и сгнила. Свозь ея скважины виднелись покров, шапка и одеяние на святителе нетленныя. Под гробом каменнаго фундамента не было. При том же показанный обруб был положен весьма близко к стене церкви, на слабом и сыром грунте земли, от чего ослаблен бут и уже показались трещины на стенах самой церкви. Для ограждения прочности всего церковнаго здания необходимо нужно было, по соображениям Геннадия, отодвинуть гроб святителя от стены и к ней сделать каменный прибуток; для самого же гроба надлежит сделать каменную гробницу,9 и тогда приступить к исправлению церковнаго пола.
Митрополит поражен был важностию сведения о нетлении святительских одежд чрез столь долгое время. Разсуждая при сем, что во время земной жизни святитель Димитрий отличался благочестием и святостию жизни, равно как и высокими дарованиями разума, озареннаго благодатию свыше, чему доказательством служат многочисленныя сочинения и им же составленныя «Четии минеи», митрополит решил приступить к немедленному осмотру почивающаго святителя. Подлинныя слова архивнаго дела гласят так: «при таком случае (при усмотренном нетлении одежд) следует Его Преосвященства посмотреть. Того ради показаннаго ж числа наше архиерейство с оным экономом, да с духовником нашим и с некоторыми дому нашего иеромонахами в тот Яковлевский монастырь ездили и тот гроб преосвященнаго Димитрия осматривали.10 Осмотр гроба, совершенный соборне, показал следующее: под раздавленною гробовою крышкою оказалось весьма много земли; возглавие у гроба отломлено тяжестию обрубных бревен, опустившихся на гроб, а другия части того гроба целы. Рудожелтый атлас, которым был обит гроб, оказался твердым. На лице Его Преосвященства наложенный покров камки желтой, на главе шапка из тафты рудожелтой же, одеяние на нем: омофор, саккос, поручи и другое все нетленное, на вые крест медный позолоченный на тонком шелковом тканце невредим и со тканцем, на Евангелии, положенном на перси, распятие Господне и три Евангелиста имеются невредимы ж, внутри Евангелия бумага вся сотлела, четки на руковах шелковыя невредимы, власы на главе все в целосте и на браде волосы имеются все в целости, башмаки черныя тверды.11
После своего личнаго осмотра, записаннаго в деле теми же, как и у нас словами, Арсений приказал составить особую следственную комиссию из эконома и помянутых иеромонахов под главным руководством архимандрита Варфоломея, бывшаго тогда настоятелем Ярославскаго Спасскаго монастыря, и всем им поручил: гроб святителя Димитрия вынять из земли и из него выбрать всю землю со всяким брежением и потом Его Преосвященство обстоятельно осмотрит и описать и ту опись представить к нему Арсению. Особенно же одному Геннадию, как управителю Ярославскаго монастыря, он поручил устроить как можно скорее каменный прибуток для ограждения крепости церковнаго здания и все место, где стоял гроб святителя, заделать кирпичем и потом исправить церковный пол.12 Для самого же св. Димитрия Владыка приказал приказал приготовить новый дубовый гроб и особенную каменную гробницу и, когда все будет готово, о том представить ему немедленно. «По чему, говорит архивное дело, гроб Его Преосвященства с новым гробом в церкви на месте прежней гробницы сам поставить имею».
